Владимир Круглов
ПРИШЕЛ, УВИДЕЛ, ПОЛЮБИЛ...
Рассказ члена общественно-художественного совета театра
С Театром-студией на Юго-Западе я познакомился в тот период,
когда он еще не был таким известным, как сегодня. Познакомился случайно. В
нашей семье никто не увлекался театральным искусством, так что в дом № 125
по проспекту Вернадского меня привело исключительно чувство любопытства.
Немаловажную роль сыграл, как пишут в учебниках географии, «фактор
территориальной близости»: я живу в двух шагах от дома по указанному адресу. В
первую очередь хотелось посмотреть, как другие люди проводят свободное время и
почему они объединились именно в театральную студию. Последний аспект
интересовал меня в наибольшей степени, так как все, что связано с театром,
ассоциировалось у меня с архаикой, искусственностью, но не искусством,
безжизненностью и мертвецкой скукой. Я думаю, что пока, к сожалению, подобное
мнение о театре сложилось у многих, и это немудрено. Как большинство из нас
общается с театром? Во-первых, через телеэкран, во-вторых, участвуя в
культпоходах сначала в школе, а затем на работе и, наконец, случайно приобретая
билеты на нашумевшую вещь. В первом случае мы, пожалуй, имеем дело не с
театром, а с хорошим или чаще плохим вариантом кино. Что же касается массовых
выходов в театр, то в школе они проводятся на «программные» пьесы. Практически
все эти пьесы экранизированы и в большинстве случаев фильм оставляет куда
большее впечатление, чем спектакль, в котором на зрителя пытаются
воздействовать теми же средствами, что и в кинематографе, и, конечно же, при
таком подходе театр проигрывает. Смешно сказать, но на детских спектаклях в
младших классах нас частенько доводили до того, что мы начинали играть в прятки
или салочки в зрительном зале, будучи не в силах до конца смирно выдерживать
то, что происходило на сцене. С сожалением должен отметить, что спектакли,
просмотренные мною в школьные каникулы, были откровенной халтурой. То же самое
приблизительно наблюдалось и в институте, и на работе. По коллективным заявкам
билеты обычно дают в лучшем случае на средние спектакли, а чаще — на откровенно
слабые. Иногда мне удавалось случайно купить билеты на нашумевший спектакль
популярного театра. Но и здесь с каждым новым просмотром во мне росло
убеждение, что театр умер и реанимировать его уже невозможно. Будущее за
кинематографом.
Вот с таким мнением о нашем драматическом искусстве я
случайно оказался у дверей Театра-студии на Юго-Западе в одно из осенних
воскресений 1980 года. Мое внимание привлекла небольшая группа людей, которые
чего-то ждали. Оказалось, что ждали, когда начнут выдавать билеты на очередную
неделю. Объяснили, что в руки дают только одну пару билетов, но так происходит
каждое воскресенье. Народу было немного, и я тоже решил постоять. Через 20
минут в кармане лежало два билета на «Жаворонка» Ж. Ануя.
Студия понравилась мне сразу. Я был зачарован скромным, но
очень разумным и необычным оформлением зала. Он был весь выкрашен в черный
цвет, а сиденья семи рядов, круто уходивших вверх к потолку, были красными. Эта
яркая контрастность и таинственность изначально создавали атмосферу ожидания
чего-то необыкновенного, темпераментного.
Тем не менее занял свое место со скептической мыслью, что
сейчас увижу не спектакль, а одну из форм активного проведения свободного
времени симпатичными людьми. То, что они симпатичные, я уже знал. О начале
своего существования студия заявила еще в 1977 году, расклеив по микрорайону
объявления, приглашающие на прослушивание. Мне все это было довольно любопытно,
но не более. Откликнулась моя младшая сестра-школьница. Ее появление на сцене
окончилось полным провалом. Но я обратил внимание на то, что, хотя сестру не
приняли, у нее остались самые добрые воспоминания о том, как тактично и
внимательно с ней обошлись...
Я не помню, на какой минуте после начала спектакля перестал
ощущать себя и полностью слился мыслями и чувствами с тем, что происходило на
сцене, но случилось это довольно быстро. Очнулся я только после первых
аплодисментов. В душе было ощущение грандиозного подъема и легкости. Хотелось
немедленно встать и совершить какой-нибудь героический поступок. Когда эмоции
несколько поутихли, я начал размышлять: что же со мной произошло? Вывод был
довольно прост. Я наконец-то встретился с настоящим театральным искусством. По
существу, я получил своеобразный эталон, новую точку отсчета в анализе и оценке
не только спектаклей, но и кинофильмов, зрелищных мероприятий в целом.
Естественным стремлением в первый момент было желание познакомиться со всем
творчеством студии и «открыть» ее для как можно большего числа окружающих меня
людей. Честно признаться, в глубине души, я уже тогда очень хотел не только
посмотреть все спектакли, но и познакомиться с коллективом лично. Однако по
наивности я считал, что у такого гениального театра уже масса рьяных
поклонников, и они так навязчивы в проявлении своих чувств, что начинают уже и
надоедать. И тут появляюсь я? Уместно ли это? Наверное, нет. Поэтому поначалу я
решил написать заявку на просмотр нескольких спектаклей. На нашу просьбу тогда
откликнулись довольно быстро, и следующими двумя пьесами, которые я посмотрел,
были «Мольер, или Кабала святош» Булгакова и «Старый дом» Казанцева. Очень
хотелось как-то поблагодарить актеров за их труд, за самозабвенную работу на
сцене. Здесь мы оказались неоригинальными и решили воспользоваться самым
обычным средством — цветами, хотя это казалось мне лично несколько банальным, а
вернее, неадекватным тому восторгу, с которым мы выходили из театра. Мне выпала
честь вручить эти цветы. Но, о ужас! Во время поклонов я этого сделать не смог,
а подняться к актерам не хватало смелости. Я лихорадочно начал высматривать в
опустевшем зале кого-нибудь из труппы, чтобы через него передать цветы и слова
благодарности. И тут ко мне подошел Виктор Авилов, один из лучших актеров
студии, который тогда, как оказалось, был дежурным. К моему удивлению, он не
сам взялся передать цветы, а настоял, чтобы это сделал я. Именно настоял, так
как для меня побеспокоить актеров после напряженного труда казалось нахальством
и дерзостью. Кроме того, я думал (какая наивность), что в гримерных или
гостиной в административной части кто-нибудь из признанных знаменитостей
беседует с труппой, заваленной букетами и корзинами с цветами, и тут вдруг:
«Здрасьте, это я, вернее, мы вас любим...» Так должно было быть со столь
чудесным коллективом, о нем должна знать вся Москва, его члены должны быть
обласканы всеобщим вниманием и заботой. Профессионалы же в первую очередь
должны уже все перезнакомиться со студией, так как их не может не
заинтересовать секрет волшебной силы воздействия самодеятельного театра на
зрителя. И вот я уже стою перед всей труппой и, собрав остатки самообладания,
говорю им все, что о них думаю. К моей великой радости и удивлению, меня с не
меньшей силой начали благодарить за проявленное внимание. Как рассказывали мне
впоследствии студийцы, те самые цветы были первыми настоящими цветами, которые
им преподнесли. Между мной и театром протянулась связующая нить. Я не был уже
просто благодарным зрителем. Приглашение со стороны коллектива театра в
следующем месяце посмотреть все спектакли укрепило мое убеждение в этом.
Сначала я чувствовал себя не вправе воспользоваться таким предложением. Еще
подумают: принес цветы в надежде на билеты и отлично все рассчитал. Но кто
подумает? Вряд ли кто-нибудь из театра. А другие? А они пусть думают, что
хотят. Я-то сам перед собой в этом отношении чист. Кроме того, у меня
разыгралась самая настоящая «юго-западная» ностальгия. Я уже не мог спокойно
жить, если не смотрел спектакли хотя бы один раз в неделю (брать билеты чаще я
считал неприличным). А каждый раз после просмотра получал необычайной силы
заряд вдохновения, где-то внутри словно включался в работу мощный генератор,
окрыляющий творческой энергией. Удивительно то, что заряд этот не улетучивался
на следующий день. Он продолжал жить во мне постоянно, а когда начинал угасать,
развивалась устойчивая потребность снова пойти в театр. Все дела у меня пошли
быстрее, с огоньком, с фантазией.
Вот это-то и есть самое главное: все работы студии, какими
бы разными они ни были, вызывают в отзывчивом зрителе настоящее цунами
созидательной активности. Хочется жить и работать с большой буквы —
приблизительно так оценивают почти все мои друзья, знакомящиеся с театром, то
чувство, которое надолго остается в душе после просмотренного спектакля. Все
чаще появляясь в театре как зритель, ближе знакомясь с его коллективом, я уже
чувствовал себя частью этого удивительного творческого содружества.
Зачем я так подробно написал о своем знакомстве с
Театром-студией на Юго-Западе? А затем, чтобы вы, дорогой читатель, поняли, что
и ваша жизнь может быть поднята на новый духовный и эмоциональный уровень. Не
бойтесь быть навязчивыми! Никакие самые громкие аплодисменты не заменят живого
общения с заинтересованным, чутким зрителем. И это относится не только к
студиям, а к любому творческому коллективу. И если вы чувствуете в себе
неподдельную потребность поддержать какое-либо начинание в искусстве или стать
его полноправным участником, не бойтесь оказаться лишним. Если это не каприз,
успех вам в таком добром деле будет обеспечен.
|