ЭСКОРИАЛ

Сценарий спектакля Театра-студии на Юго-Западе

I действие («Эскориал»)

[по пьесе Мишеля де Гельдероде «Escurial» (1927г.) в переводе с французского Р.Линцер]


Музыка. От лестницы по периметру сцены бредет Король, волоча за собой мантию. Он стонет, можно разобрать слова «Фолиаль!.. Фолиаль!..» Король пытается заткнуть уши, иногда он испуганно оглядывается, отступает на шаг и снова бредет вперед. Когда Король поворачивает за колонну, с лестницы беззвучно спрыгивает Фолиаль. Он крадется за Королем, повторяя все его жесты, оглядываясь и отступая. Кажется, эти двое выслеживают друг друга. Добравшись до лаза в левой стене, Фолиаль, согнувшись, пятится и втягивается в него за мгновение до того, как Король вновь обернется.

Затемнение

Король сидит, забившись в глубь трона, зажав руками уши, и стонет.
Продолжается музыка и собачий вой.


   Король. Хотят запугать меня! Хотят, чтобы я потерял разум, мой царственный разум! Кто же тогда будет править? В заговор вовлекают собак, ведь люди на это не осмелятся...

Вой усиливается.

Пощады! Псы ночи! Псы ветра! Псы ужаса! Фолиаль, повелитель скотов, вели, чтобы это кончилось! (Рыдает.) Задушите собак!..

Всё неожиданно стихает.

Мои собаки - они замолчали? Он прирезал моих собак, всю мою прекрасную свору... Фолиаль, собаки не любят Смерть. (Хнычет.) Какая великая несправедливость, что Смерть может входить во дворцы короля. На нее-то и надо было натравить все собачьи своры! Ах, бедные мои зарезанные собаки!..

Входит Монах.
   Монах (едва слышным голосом). Ваше величество...
   Король (Замечает его. Вскакивает.) Нет, нет, нет... Только не ты! Урос! Стражу сюда, с аркебузами! Пусть схватят этот призрак, скользящий по каминным трубам!
   Монах. Ваше величество...
   Король. Молчать!
   Монах ....!
   Король. Что?
   Монах (бормочет). Ваше величество... Ваше величество...
   Король. Я сам тебе все скажу. (Подражая Монаху.) Ваше величество, еще рано предаваться печали. Ничто не властно ни приблизить, ни отдалить час, ведомый одному лишь богу. Да покорится ваше величество его воле, да склонит голову и проникнется ожиданием неотвратимого несчастья... Продолжай, капюшон!
   Монах (с пересохшим горлом). Ваше величество знает, что народ, церковь, все ваше королевство, так же как мы, преклоняет колени... Неизмеримой милостью, благочестивым деянием было бы позволить нам звонить в колокола, снять запрет, наложенный на колокола... словно на преступников, оскорбивших чуткий слух вашего величества, — на колокола, возвещающие небу о земных радостях и печалях... Ваше величество!..
   Король (вне себя). Нет, нет, нет, нет, нет!.. Не надо колоколов! Разбейте колокола! Они били без умолку дни и ночи. Задушите звонарей! (С возмущением.) И весь этот церемониал — чтобы умереть? Монах, я велю проломить бока твоим колоколам. Они били у меня в голове. Вся голова у меня полна колокольного звона и воя собак. В этом дворце мы отлично умрем и без колоколов. Без колокольного звона и молений черни мы будем пышно гнить под своими гербами в склепах этого дворца. Здесь ступают по мертвым телам! Здесь смердит Смертью!.. (Монах причитает и крестится.) Вы любите Смерть, и ее запах, и ее великолепие!.. (Вдруг подозрительно.) Монах, уж не прячется ли под твоей сутаной этот преследующий меня бродяга-призрак?.. (Отбрасывает капюшон Монаха, открывает его лицо с опущенными глазами. Успокаивается.) Возвращайтесь к своим обязанностям. Король не хочет больше колокольного звона. Все сказано!..

Ходит взад и вперед, разговаривая сам с собой.

Колокола... Собаки... Смерть... Кошмар!.. Смерть... Колокола... Собаки!.. На колокольнях приспущены флаги кошмара... Собаки грызут колокола. Смерть оскверняет мои дворцы. (Содрогаясь.) Сколотите гроб из черного дерева, сочиняйте пышные эпитафии... Здесь покоится!.. Плачьте, молитесь, воздвигайте катафалки, облачайтесь в траур, раздайте придворным маски и носовые платки, старайтесь вовсю, торопитесь, но избавьте меня от этой нелепой агонии!.. Как будто не кончаются каждый час женщины — женщины, которых швыряют в общую яму, в известь без траурных фанфар, э?.. (Внезапно успокоившись.) Но придется плакать и мне, молиться, бледнеть от горя. Пусть какой-нибудь актер научит меня. Где мои актеры?! Король должен выказывать чувствительность, пока длится спектакль его благородного существования. Что скажет История, награждающая королей прозвищами наряду с преступниками?

Поворачивается к Монаху.

Ты, обитающий в стенах этого дворца, слушай королевскую волю... (С притворным смирением) Я хочу, чтобы звонили колокола, но тихонько, тихонько; скромный похоронный звон для нежных ушей его величества...

Монах хочет уйти.

(Удерживает его.) Что же там, как идет эта агония? Эта торжественная агония, долгая, словно акт трагедии?..
   Монах. Ваше величество подозревает... Ученые пытаются продлить последний вздох, последнее мерцание глаз... Все тщетно... Ученые пытаются...
   Король. Преданные шарлатаны! Мы пожалуем им титулы в награду за их лекарское искусство! (Вступает музыка, вой.) Монах, я чувствую, как леденеет моя душа. Ступай!

Монах уходит. Король издевательски смеется.

(Возобновляет свой монолог.) Король — печален!.. У короля горе... Когда я увижу ее, окоченевшую, с восковым лицом в парадном сиянии свечей и эмблем, я вспомню... — сколько цветов, сколько цветов! — невесту, которая хотела мне нравиться... — сколько цветов!.. И я разрыдаюсь, вспомнив цветы... (Закрывает руками лицо и рыдает.) Я буду плакать о своей маленькой любимой королеве. Я буду плакать, как плакала бы ты, моя маленькая любимая королева, если бы смерть ошиблась дверью!.. (Громко хохочет, резкий смех переходит в рыдание. Пауза.) Как все это забавно! И ни одного свидетеля моих слез! Эй! Фолиаль! Шут! Уж не сожрали ли тебя собаки, кусок потешного мяса?..

Из левой стены слышится какой-то звук. Король подходит к левой колонне. Из лаза с рычанием выскакивает Фолиаль и пытается по-собачьи вцепиться Королю в ногу. Король от неожиданности отшатывается, но видно, что он доволен. Фолиаль хохочет.

   Фолиаль. Вы меня звали, ваше величество?
   Король. Звал... Шут, почему ты не видел, как плачет твой король!
   Фолиаль (жалостным голосом, потирая глаза). Не видел... Не видел...
   Король. А я уж боялся, не сожрали ли тебя собаки, кусок потешного мяса!..
   Фолиаль. Ваши собаки — это собаки короля, ваше величество. Они кусают ваших придворных, а не ваших слуг.
   Король. Хитрец!
   Фолиаль (с поклоном). Ваш покорный слуга...
   Король. Мне не хватало тебя. Но что ты сделал с собаками? Почему они замолчали? Неужели ты прирезал моих собак?!
   Фолиаль. Нет!... Собак я приласкал... Я умею разговаривать и с королями и с собаками, ваше величество. Но собаки растрогали меня... Они были печальны, ваше величество, они страдали... (Скрестив ноги, садится на пол рядом с Королем, тот отодвигается.)
   Король (с притворной жалостью.) Бедные собаки. Я тоже страдаю!
   Фолиаль (в тон ему). Бедный король!
   Король. Но не как собака, нет! Я страдаю согласно протоколу.
   Фолиаль. Чему?
   Король. Согласно протоколу! Ты видел, как я рыдал? Нет?
   Фолиаль (причитает). Не видел... Не видел...
   Король. Тогда ты ничего не видел. Если тебе удастся рассмешить меня в день похорон, весь мир заговорит о величии души скорбящего короля. А ну, Фолиаль, смеши меня! Фолиаль!

Фолиаль отнекивается, Король настаивает.

Я люблю твой фламандский смех, в нем слышен скрежет зубовный. Фолиаль, смеши меня! Я хочу, чтобы твой скотский смех оскорбил самоё Смерть!
   Фолиаль. Хорошо. Смотрите! (Объявляет шутовским голосом.) Скорбь короля!

Фолиаль подходит к трону и делает стойку,
опираясь головой о сидение и шевеля в воздухе скрещенными ногами. Издевательски хохочет. Постояв так, опускается на корточки возле трона и закрывает лицо руками, продолжая смеяться.
Король исступленно хохочет.
Смех Фолиаля становится тише, он уже безвучно содрогается.
Король подкрадыватся, внезапно хватает шута за волосы
и вздергивает его голову.
Открывается лицо Фолиаля, искаженное гримасой.


   Король Ты плакал?..
   Фолиаль. Это все из-за собак.
   Король. Что ты говоришь? Неужели ничего умнее нельзя извлечь из тебя, мрачный шут? Что за вид у тебя?
   Фолиаль (неожиданно резко, указывая рукой в сторону лестницы). Вид, соответствующий обстоятельствам!

Король ходит взад и вперед, Фолиаль — за ним по пятам.

   Король. Проходят недели, черные недели, а ты томишься, ты строишь гримасы для самого себя! И отвратительные, хотя твое ремесло в том, чтобы смешить! Я жду избавления, жду, чтобы Смерть ушла отсюда прочь. А у тебя нет ни одного веселого слова, ни одной шутки для твоего короля! Ты кислей уксуса!.. (Останавливается.) Зачем ты ходишь за мной?
   Фолиаль. Топчу ногами вашу тень!.. (Встает на четвереньки и ловит тень ладонями.)
   Король (наступая ему на руку). Наконец-то! Узнаю тебя... Ты снова стал самим собой, высокомерным и коварным; ты не лукав, ты не блещешь красноречием, как итальянские или французские шуты, нет, ты молчалив и мстителен, как люди твоего народа. Все смертные грехи можно прочитать на твоем пергаментном лице. Семь смертных грехов и прочие скверны! Я люблю тебя за то, что в зле ты достиг совершенства, ты был единственным человеком, которого мог так долго выносить такой король, как я. (Дергается.) Ай! Ты сделал больно моей тени! (Дает шуту пощечину.) Не приближайся, или я отправлю тебя спать вместе с собаками!.. Ползучий пес... (Фолиаль рычит.) Коварный пес! У тебя и впрямь обличье и повадки дога. Фолиаль!..

Фолиаль рычит, скачет на четвереньках
и пытается вцепиться Королю в ногу.


Не кусаться! (Повелительно.) Лежать! Ищи у себя блох.

Фолиаль съеживается и затихает.
Молчание.


   Король (подозрительно). Пес ты или шут, скажи — о чем ты думаешь?
   Фолиаль. Я жду ваших приказаний.
   Король (садясь на трон). Начнешь ты наконец игру?
   Фолиаль. Ваше величество! Позвольте мне подняться к себе на чердак? Я хотел бы поспать...
   Король. А король останется один?
   Фолиаль. Я потратил всю свою жизнь на то, чтобы развлекать вас. Теперь я выбился из сил. Моя мысль угасла. Ваше величество, сон бежит из этого дворца. Часы проходят в леденящем душу бреду. Сжальтесь над шутом, он хочет спать...
   Король. Еще рано. Надо ждать, пока Смерть удалится из дворца.
   Фолиаль. Не подобает смеяться, когда работает Смерть!
   Король. А если нам угодно смеяться?
   Фолиаль. Нельзя!..
   Король. Прекрати свои причитания! Я хочу смеяться, а ты — ты хочешь спать? Я должен смеяться! А если тебе не удастся развеселить меня, у нас есть гаррота для нерадивых слуг — шутов или министров, это все равно — гаррота, которая заставит тебя строить премерзкие рожи! Смейся! Не то я брошу тебя палачу, и он поступит с тобой как с евреем или фальшивомонетчиком...
   Фолиаль. Сжальтесь!?..
   Король. Что же мне остается, если мой шут печален и хочет спать? Тебе-то какое дело, что умирает королева, что работает Смерть? Можно подумать, будто твоя жена или дочь уходит в царство червей?.. (Вспылив.) Фарс! Скорее! Выдумывай! (В правую кулису.) Урос!...

Появляется Палач. Фолиаль, увидев его, начинает судорожно смеяться.
Король, помедлив, отсылает Палача движением руки.


   Король. Фарс!..
   Фолиаль (вставая). Что ж, глубокий и короткий фарс, последний, на какой я способен... Мы разыграем его вдвоем, ваше величество.

Фолиаль начинает пантомиму. Он будет изображать
каждое действие, о котором говорит.


В моей стране,.. в дни великого поста,.. берут какого-нибудь (указывая на себя) дурачка... (Король начинает смеяться.) И этого дурачка делают (указывая на Короля) королем!.. (Король довольно смеется.) Ему дают в руки скипетр,.. надевают корону,.. украшают его блестящей мишурой,.. набрасывают мантию и усаживают на поддельный трон. (Изображая поклонение толпы.) Ваше величество!.. Ваше величество!.. Ваше величество!.. Короля славят. (Вступает клавесин, старинный танец.) Да здравствует король!.. Да здравствует король!.. Да здравствует король!.. (Шут танцует.) Всякий подлый сброд окружает его, его интригуют, ему льстят, его приветствуют кликами. Король пьет, он раздувается от пива и самодовольства. И вот, когда он вволю натешился своей судьбой... (одним прыжком оказывается рядом с Королем) бросают наземь его корону... отнимают у него скипетр... сбрасывают мантию... (срывает с Короля мантию) как это делаю я... (Король смеется, Фолиаль продолжает вкрадчиво.) как делаю я... чтобы король стал снова просто человеком!.. (Отступает.) Теперь вы — человек, всего лишь человек, и как вы уродливы!..
   Король (нервно посмеивается). Фолиаль... Шут!...
   Фолиаль. Нет!.. Я тоже, как и вы, стал просто человеком. И мое уродство стоит вашего.
   Король (властно). Довольно!
   Фолиаль (язвительно смеется.) Вы уловили смысл этой игры? Давно уже я к ней готовлюсь. Она доставит вам удовольствие! Вы сможете посмеяться своим славным фламандским смехом, он вам так нравится! А я погляжу, как вы смеетесь — неподражаемо, как смеются в ваших подземельях!.. (Протягивает руки с растопыренными пальцами.)

Фолиаль словно потерял сознание, действуют только его руки,
они тянутся к горлу Короля.
Король отступает к левой колонне. Руки шута сжимают его шею.
Король задыхается. Вдруг пронзительный смех вырывается из его широко раскрытого рта. Этот смех словно стегнул шута,
он ослабил свою хватку и уронил руки.
Король отпрыгивает и держится подальше от шута.


   Король (кашляя и задыхаясь). Урос!.. Урос!..

У правой колонны возникает Палач.
Придя в себя, Король отсылает его движением руки.


Фарс удался, прекрасный фарс!.. Дай мне посмеяться вволю!.. Как хорошо ты играл, как отлично изобразил ненависть!.. Я изумлен безмерно! Я никогда не замечал твоих рук! У тебя поразительные руки! Когда ты окончательно отупеешь, я сделаю тебя палачом, если только к тому времени тебя не задушат. (Сплевывает.) Приятель, это игры подлой черни! (Сурово.) Поди сюда, мразь!..
   Фолиаль (сжавшись в комок на полу). Ваше величество?.. Палача мне, палача!..
   Король. Нет, еще рано! (Берет Фолиаля за плечо.) Твой фарс был весьма двусмысленным, а я люблю двусмысленность! Мне было несколько не по себе, — однако ты удивил меня. Наконец-то я смеялся, и смех мой исходил из самого нутра... Я чувствую, как возвращается ко мне хорошее настроение...
   Фолиаль (неуверенно поднимаясь). Эти места ничуть не вдохновляют.
   Король. Оно заметно, сегодня ты не в ударе! (Шлепает Фолиаля по животу.) Ты не сумел воспользоваться своим фарсом, э?.. Надо было либо удушить меня — но ты оказался не таким человеком, каким я тебя считал. Либо продолжать игру — но ты оказался не таким актером, каким я тебя считал. (Глухо смеется.) Я понимаю искусство комедиантов и шутов... Им я дарю всю свою нежную любовь! У меня самого душа шута, особенно сегодня вечером. А что если нам сыграть? Это легко, ведь теперь мы оба стали просто людьми. Чтобы стать чем-нибудь другим, достаточно будет нескольких аксессуаров. Два человека, подумай только. Я — не король; ты — не шут; мы с тобой просто два человека! Я этому безумно рад! Но что с тобой, уродец, на твоем лице написаны забота, тоска, отчаяние, все, что должно бы проступить на моем лице, но не проступает, как я ни силюсь! А твое уродство — поистине уродство королевское... Фарс продолжается!..

Король стремительно подбирает мантию и набрасывает ее на плечи Фолиаля, который ничего не понимает и слабо сопротивляется.

   Фолиаль. Обман!..
   Король. Комедия!.. (Отступает, рассматривает шута с удовлетворением.) Какой король! Какой король для аутодафе!.. (Повелительно.) Фарс продолжается! Карабкайся на трон, коронованная обезьяна!.. (Швыряет Фолиаля на трон, где тот и затихает растерянно.)
   Фолиаль. Ваше величество?..
   Король (с шутовскими поклонами). Ваше величество!.. Я хочу своими выходками рассеять ваши скорбные мысли. Королева умирает? Как преданный шут я создам вариации на эту тему: королева, несчастная королева... Мне все это смешно... Горевать — не мое назначение! Королева умрет — найдется другая! Дайте мне посмеяться! Радость моя безмерна!

Хохочет. Вступает музыка.

Не правда ли, я родился шутом, ваше величество? Я от природы гримасник, лицемер и притворщик — и в этом подобен женщине. И королева, эта женщина, с одного взгляда измерила мое ничтожество и наградила меня полным презрением! Королева оценила и мою душу и мое тело, она увидела шута под моим великолепным одеянием. Как я ни тщился поступать по-королевски, она не дала себя провести. Поверьте, ваше величество, я сделал все, чтобы соблазнить ее, пустил в ход самое искусное кривлянье. Напрасный труд... Но разве шут рассказывает о своей жизни? Он танцует!.. (Выхватывает у шута мантию и начинает танец.) Не удивляйтесь тому, что я танцую. Я танцую как вдовец, как козел на шабаше, как античный сатир...
   Я танцую в честь Смерти! Танцую свое освобождение! Танцую торжественное погребение, уход в небытие этой раздушенной восковой куклы! Скорее! Опустите ее в подземный склеп, пролейте потоки святой воды! Я не боюсь ее призрака. (Продолжает танец, потом устало останавливается.) Ну, ваше величество, понравился ли вам мой фарс?..
   Фолиаль (привстает на троне). Богохульник!.. (Указывая рукой.) Та, что умирает, она прекрасна и чиста, она святая. Она умирает, убитая безмолвием и мраком этого дворца, где у стен есть глаза и уши, где в пышных залах скрываются потайные люки и орудия пыток. Она умирает от жизни среди мрачных злодеев, вдали от солнца, взаперти, в одиночестве. Она умирает, королева без народа, в королевстве, где по капле сочится кровь, где царят шпионы и инквизиторы. Я говорю вам, Смерть — благодетельница, я желал ее прихода так же, как желали вы. Она всегда тайно бродит вокруг, свои здешние владения она делит (указывая на Короля) с Безумием!
   Король. О, ваше величество! Благоразумно ли говорить так откровенно? Нужно быть поистине королем, чтобы за такие вольные речи вам не заткнули кляпом рот.
   Фолиаль. Молчи, шут! Я знаю все твои самые мерзкие выходки! Ты готов все замарать — и любовь, и скорбь других людей, тебе милы нечистоты, ты любишь карликов и лицедеев, а гнусную утеху находишь в запахе людской плоти, когда она горит, треща и корчась над костром. И если бог еще не схватил тебя за горло, то потому лишь, что уготовил тебе конец Ирода или еще страшнее... (Бросается на Короля, тот его отшвыривает.)
   Король. Ваше величество, не удручайте меня. Мое ремесло не слишком благородно, мое ремесло в том, чтобы наносить раны. Где уж мне, живущему за пределами человеческого, знать, что такое любовь или скорбь других людей?
   Фолиаль. Презренный шут!..
   Король. Презренный шут?!. Несомненно, я тоже страдал от этого презрения! О, этого презрения... подобного уколам иглы... Я знаю, вы были единственным, кто мог понять ее, эту непонятую. Для вас у нее был другой взгляд, не тот леденящий душу взгляд, что заставлял меня стучать зубами от позора, а долгий влажный взгляд благодарной суки... (Расстелив мантию на полу, указывает на нее. Смеется угрожающе.) Эта королева? Я знаю, что несмотря на тайный сговор стен, замков и слуг, вы проникли в ее душу... (Его голос прерывается.) Вы... овладели ее телом...

Фолиаль отшатывается.

   Король. Да, это была странная любовь!.. (Вступает музыка.) Однажды вечером, перед грозой, когда всюду было полно тлетворных запахов и мух, вы с ней крались по дворцовым переходам... Я — шут — крался вслед за вами... И я познал мучительное наслаждение быть свидетелем ваших наслаждений, я молча корчился на каменных плитах...

Музыка громче. Король корчится на полу. Пронзительно кричит.

Ваше величество, короли не любят, это закон! Короли этой страны царствуют в кольце всеобщей ненависти!..

Музыка становится тише.

Такое безмерное счастье взывало к мести шута. Вы слышите меня, ваше величество?.. (Оборачиваясь к Фолиалю, произносит вкрадчиво.) Королева... пчела... музыка... ангел... Королева, как в старых забытых романах, умирает из-за любви!.. Она умирает из-за чудовищной, непостижимой любви!.. Знала ли это она, когда вдыхала воздух своей комнаты, когда ела свои любимые плоды?.. (Отворачивается.) Она умирает, как умирает знать в этой стране... (воет раздирающим голосом.) Она умирает от яда!.. (В бешенстве.) Любви нет входа в этот дворец! Любить запрещено в этом дворце! (Обрывая себя.) А! Фарс...

Музыка стихает.

   Фолиаль (словно пьяный подходит к Королю). Шут, должен ли я смеяться? Или ты произнес правду?
   Король (удовлетворенно). Клянусь адскими муками! Теперь скажите, ваше величество, кто же из нас двоих гениальный актер?
   Фолиаль. Вы — великий актер.
   Король. Нет... Великие актеры мы оба. Довольно, фарс окончен. Вернемся к подлинному своему обличью. (Собирается накинуть мантию.)
   Фолиаль (выхватив мантию из-под рук Короля). Корона моя!.. Я король!..
   Король (пытается отнять ее). Корона моя!.. Я король!..
   Фолиаль. Король — я. Я заслужил любовь королевы!
   Король (вцепившись в шута). Бери себе любовь, отдай корону!..

Кидаются друг на друга, катаются по полу. Входит Монах.

   Монах. Ваше величество...

Король и шут отпускают друг друга, задыхаясь.

Королева... (Хочет уйти, он охвачен страхом.)
   Фолиаль (бросается к нему). Что?.. Королева?.. (Показывая мантию на своих плечах.) Говори, я — король!
   Монах (растерянно переводя взгляд с одного на другого). Я объявляю королю... что королева скончалась...

Фолиаль застывает на месте.

Король, кто бы им ни был, должен проследовать за мной туда!

Тихо вступает музыка, вой собак.

   Фолиаль (падает на колени и закрывает лицо руками). Да примет ее господь!.. (Тихо рыдает.)
   Король. Да унесет ее дьявол!.. (Осторожно подкрадывается сзади и срывает с Фолиаля мантию.) Урос! (Делает знак в сторону шута; потом плюет на Фолиаля.) После фарса — трагедия... (Садится, напряженно вжавшись в трон.)
   Фолиаль. Королева умерла!..

Входит Урос. По знаку короля он рывком опрокидывает Фолиаля, наваливается на него и молча душит. Резко усиливается музыка. Фолиаль сопротивляется, но недолго, потом затихает.

   Монах. Ваше величество, вы даже не позволили отпустить ему грехи?..
   Король. Разве святые таинства предназначены для шутов?..

Урос встает, отвешивает поклон и удаляется.

   Монах. Во имя неба, идемте!..
   Король. Итак? Вы говорите, королева умерла? Королеву, святой отец, найти можно, но шута... (Разражается бессмысленным смехом.)

Музыка, вой собак, затем вступает клавесин.

К о н е ц




Вернуться к списку сценариев